МодаВ годовщину смерти Карла Лагерфельда его друзья и коллеги делятся своими воспоминаниями о великом кутюрье Suzy Menkes19 февраля 2020 г.По просьбе Сьюзи Менкес Сильвия Вентурини-Фенди, Клаудия Шиффер, Карла Соццани и другие рассказывают, каким был дизайнер при жизни

Сегодня, 19 февраля, исполняется ровно год со дня смерти Карла Лагерфельда — человека, оставившего после себя великое наследие.

Мы много общались с ним в Париже за год до трагических новостей — тогда я еще не знала, что это были наши последние встречи. «У меня есть индустрия моды, есть фотография и издательское дело — этого достаточно! Мне нравится наблюдать за миром, но я не хочу, чтобы он наблюдал за мной», — говорил дизайнер.

Раcсказывая о своей частной жизни, которую он скрывал от посторонних глаз в доме, заполненном сотнями тысяч книг, Лагерфельд признавался: «Мне нравится физическое присутствие книг, и я даже не могу назвать эту комнату спальней, потому что в свое время здесь снесли все стены. Она похожа на огромную коробку из матового стекла — никаких дверей, одна просторная студия, в которой я рисую эскизы, читаю и где живет Шупетт». Теперь белоснежная кошка с ярко-синими глазами обосновалась у одной из горничных Лагерфельда.

Карл Лагерфельд в студии Chanel, 1984

© John van Hasselt — Corbis

Ему всегда было важно оставаться независимым — он был настоящим индивидуалистом. «Я не француз и никогда не стремился им стать, потому что мне нравится чувствовать себя чужаком, — рассказывал он. — В Германии я тоже чужак. Я никогда не хотел быть частью того, от чего не могу убежать. Мне нравится быть аутсайдером. На самом деле я не являюсь ничьей частью. И я полностью свободен в лучшем смысле этого слова».

Иногда он говорил со мной о своих родителях: «Мой отец был очень хорошим человеком, очень милым, но у него не было такого чувства юмора, как у моей мамы. Поэтому иногда я испытывал чувство вины за то, что не был с ним достаточно ласков, я абсолютный маменькин сынок».

Слушая рассказы самого Лагерфельда и людей, которым довелось с ним работать, ты понимаешь — самой большой любовью всей его жизни была мода.

Сьюзи Менкес и Карл Лагерфельд на LVMH Prize, 2018

© Bertrand Rindoff Petroff

У меня есть много воспоминаний, связанных с Лагерфельдом. Например, тот вечер в Париже, во время которого он без конца обмахивал лицо веером. Или закрытый ужин в Нью-Йорке, где он танцевал с Оскаром де ла Рентой. Или мероприятие Chanel на улице Камбон, когда он внезапно подхватил меня и начал кружить в вальсе. А каким помнят Лагерфельда его друзья и коллеги спустя год после его смерти?

Аманда Харлек

Британка Аманда Харлек — креативный деятель и писательница, которую Лагерфельд долгие годы считал своей музой. Она продолжает работать креативным консультантом Дома Chanel, который теперь возглавляет Виржини Виар, бывшая правой рукой дизайнера на протяжении 30 лет.

«Я разговариваю с Карлом каждый день, как и раньше, — говорит Харлек. — Он часто смеялся над тем, как долго я раскачиваюсь, прежде чем приступить к делам: начать писать или рисовать, разобрать кипу книг, привести в порядок свой сад в якобинском стиле».

«Когда я играю на пианино, все эмоции выходят наружу, — продолжает она. — Так я чувствую, что он рядом. Он всегда хотел играть. И мне кажется, что я заново, очень реалистично проживаю все те моменты, когда я исполняла Баха и Брамса, а он работал в соседней комнате».

«Он подарил мне первое издание «Долгой прогулки» Вирджинии Вулф. Ему очень нравилось это произведение и то, как выглядел тонкий зеленый томик. А еще мы оба любили пробегать пальцами по ее автографу, оставленному на страницах книги. Так нам казалось, что мы одержали верх над линейным течением времени и обнаружили бесконечную грохочущую реальность».

Аманда Харлек и Карл Лагерфельд на Неделе моды в Париже, 2012

© Pascal Le Segretain

Как-то я спросила Лагерфельда, почему он ни разу не посетил выставку собственных работ Karl Lagerfeld: Modemethode, которая проходила в Федеральном выставочном зале в немецком городе Бонн в 2015 году и которую курировала Харлек. Для человека, который никогда не любил копаться в прошлом, такая реакция вполне ожидаема: «У меня нет собственного архива, — заявлял Лагерфельд. — И я никогда не заглядываю в архивы Chanel или Fendi. Нет! Нет! Нет! Нет! Нет! Все архивы, которые мне нужны — в моей голове».

Но что насчет молодых дизайнеров, которые занимают кресла креативных директоров в уважаемых старинных Домах моды? Должны ли они тоже отказываться от прошлого бренда или, напротив, исследовать его? «В юности не стоит чересчур давать волю эмоциям, — сказал Лагерфельд, которому на момент нашей последней встречи было 85 лет. — Мне не нравилось быть ребенком — я всегда хотел побыстрее вырасти».

Карл Лагерфельд, 1979

© picture alliance

Бруно Павловски

Бруно Павловски — президент Chanel Fashion, именно он решил, что Виржини Виар, с которой он проработал 30 лет, начнет писать следующую главу в истории Дома.

«Воспоминания о Карле всегда будут с нами, — говорит Павловски. — Он оставил после себя потрясающую энергию, мы все ее чувствуем в нашей студии, в мастерской на улице Камбон, — это желание все делать правильно».

«Нечто особенное происходит, когда работаешь с кем-то на протяжении 30 лет. Он никогда не был для меня просто партнером по бизнесу. Между нами была особая связь, и я очень многому у него научился — его взгляду на жизнь, стремлению всегда быть лучшим и умению заглядывать в будущее».

«Мы показываем десять коллекций в год, которые рассказывают десять разных историй. И так каждый раз — с самого начала. Каждая коллекция Дома Chanel должна вдохновлять людей и привносить что-то новое. Карл Лагерфельд умел делать и то и то. Как и Виржини Виар».

Бруно Павловски и Карл Лагерфельд, 2008

© Patrick McMullan

Сильвия Вентурини-Фенди

Никто так не понимал, что на самом деле было нужно Лагерфельду, как семья Фенди. Он стал частью их команды в 1967 году, на заре своей карьеры. И насколько бы сильно ни ассоциировалось его имя с Chanel, с этим итальянским Домом Лагерфельда связывали долгие и крепкие отношения, продлившиеся до самой его смерти.

Креативный директор бренда Сильвия Вентурини-Фенди, которая работала бок о бок с дизайнером во время его визитов в Рим, так вспоминает своего коллегу: «Что касается Fendi, то между Карлом и моей семьей была особая связь, но он также был невероятно предан самому бренду. Это были самые долгие отношения в истории моды — любовь длиной в 55 лет».

Карл Лагерфельд и сестры Фенди

© Vittoriano Rastelli

«С самого начала мы приняли Карла как члена семьи — единственного брата среди сестер, — продолжает она. — Никто не знал, насколько скрупулезно он делал свою работу. В начале карьеры он всегда приходил в офис с книгой, полной эскизов, а в последние годы присылал их в диджитал-формате. Мне очень не хватает его знаний и чувства юмора».

Сам Лагерфельд говорил примерно то же самое: «Мода должна постоянно меняться, и мне это нравится. Я ни к чему не привязан. Со мной довольно легко работать, потому что вы можете считать все мои эскизы. Не думаю, что сейчас в индустрии есть кто-то с таким же багажом знаний, как у меня».

Сильвия Вентурини-Фенди и Карл Лагерфельд, 2018

© Estrop

Клаудия Шиффер

Когда в прошлом июне все собрались в Гран-Пале, чтобы почтить память Лагерфельда, мне удалось пообщаться с Клаудией Шиффер — моделью, которую открыл миру именно он.

«У меня есть одно самое яркое воспоминание, связанное с Карлом, — мы были в Вене, снимали рекламную кампанию, и он внезапно начал танцевать вальс перед всей съемочной группой, заливаясь от смеха, — рассказывает Шиффер. — Я никогда не видела его таким. Он не думал ни о чем, просто танцевал. Это было невероятно. Он обожал вальсировать и делал это очень хорошо».

Карл Лагерфельд и Клаудия Шиффер, 1992

© Pool ARNAL/PICOT

«В самом начале нашего сотрудничества мы частенько снимали кампейны в Монте-Карло, — продолжает она. — Он любил устраивать пикники на солнцепеке, куда приезжал очень нарядный, в костюме. Помню, как-то раз он сказал: «Я немного беспокоюсь по поводу прически — мои волосы начинают пушиться от влажности». Мы все, конечно, были одеты в летние платья, а он стоял на пляже в сапогах. А потом пришел батлер с полным набором серебряной посуды для пикника. Это было потрясающе».

Я спросила, грустно ли ей от всех этих воспоминаний. «Нет особых причин грустить, — ответила Шиффер. — Он прожил невероятную жизнь. Нужно радоваться этому».

Клаудия Шиффер, Карл Лагерфельд, Кристи Тарлингтон и Линда Евангелиста на показе Chanel Haute Couture осень-зима 1992

© Bertrand Rindoff Petroff

Карла Соццани

Как и семья Фенди, Карла Соццани и ее сестра Франка, главный редактор итальянского Vogue, ушедшая из жизни в 2016 году, познакомились с Карлом Лагерфельдом, когда он был еще молод и только начинал свою карьеру. «Я встретила Карла в конце 1960-х, тогда он работал над коллекциями бренда Krizia вместе с Уолтером Альбини, — рассказывает Соццани. — Они оба хорошо выглядели, были дерзкими и уверенными в своем будущем. Я была свидетелем того, как Карл и Карла Фенди начинали свое сотрудничество и стали близкими друзьями».

«Вместе с Анной Пьяджи и Патриком Уркадом мне выпала честь увидеть все коллекции Chloé, созданные Карлом, и снять их с фотографом Альфом Кастальди, — продолжает она. — Каждая из них была уникальна, мне кажется, я до сих пор отчетливо помню все до мельчайших подробностей».

«Конечно, я была на его первом показе Chanel, и потом мы стали обмениваться письмами — Карл обожал писать письма. Наша переписка началась после того, как я открыла галерею — он рассказывал мне о фотографии и коллекционировании фоторабот, это было наше общее увлечение. А еще мы оба книголюбы — и он, и я открыли свои книжные магазины, не ради выгоды, а по любви».

Франка и Карла Соццани, 2011

© Daniele Venturelli

«Его главной движущей силой была любовь и страсть к работе, — отмечает Соццани. — Он всегда будет для меня примером человека, который до конца дней оставался верным своему видению. То, какой точной и четкой он сделал свою жизнь, стало легендой».

Как сейчас, спустя год после его смерти, Соццани воспринимает оставленное Лагерфельдом наследие? «Мне кажется, он все еще здесь, его присутствие среди нас настолько сильно, что сам он был бы этим крайне недоволен, — отвечает она. — В самом деле, его наследие невероятно. Виржини бережно хранит его, но при этом двигает вперед — сохранять такой баланс крайне сложно. Но мы видим моду глазами Карла. В каком-то смысле мода навсегда останется частью его самого».

Захотел бы Лагерфельд, чтобы люди по всему миру настолько щепетильно вспоминали и чествовали его заслуги? Во время одного из наших последних разговоров он сказал фразу, которая целиком и полностью отражала его жизненную философию — жить в настоящем: «Есть одно немецко-еврейское изречение, которое мне очень нравится. Оно гласит: «Не стоит полагаться на прошлое».

Карл Лагерфельд, 2014

© Bertrand Rindoff Petroff

Юбер Баррер

Юбер Баррер — креативный директор ателье Maison Lesage, которое специализируется на вышивке и входит в основанную Chanel дочернюю компанию Paraffection.

«Мне кажется, я запретил самому себе ударяться в пафос и быть слабым — все то, что так ненавидел Карл. Я уважаю его, его образ мыслей и действий и поэтому запретил себе быть сентиментальным и горевать.

Я посвятил Chanel 21 год своей жизни, и все это было ради него. На протяжении этих лет он и был самой сутью Chanel. Он был моей точкой опоры. Я хотел, чтобы он ценил меня и был мной доволен — все это навсегда высечено в моей памяти. Его энциклопедические знания, в которых я так любил теряться. Его способность трудиться без отдыха. Его сварливость и природный талант всегда быть на один, два, три шага впереди других. Его почти телепатическая способность понимать будущее и адаптировать его под настоящее. Его невероятное чувство юмора. Его непринужденность, за которой скрывался острый и неустанный анализ. То, каким добрым он был по отношению к окружающим. Его неизменная элегантность, умение посмеяться над собой… Все вокруг него было особенным, исключительным».

Юбер Баррер, 1999

© Francois GOUDIER

«Благодаря работе с ним я вырос как профессионал — без него я бы не стал таким, каков сейчас. Со дня его смерти 19 февраля и по июль мы только и думали, что о коллекциях — прет-а-порте, круиз, кутюр. Я был целиком погружен в работу, трудился не покладая рук, мы с Виржини были всегда рядом, словно пальцы одной руки, делали, придумывали, создавали что-то… Все мои мысли были заняты только этим. Потом наступило лето, каникулы, время отдохнуть, расслабиться и ничего не делать… Тогда-то я и осознал, какой след он оставил в моей жизни.

Когда в сентябре я вновь вернулся к работе, то впал в глубокую депрессию. На меня нахлынула такая невероятная грусть, меня ничто не интересовало, не было больше любви и радости… К счастью, работа над коллекцией вернула мне силы и энергию — за это стоит сказать спасибо Виржини. Я снова почувствовал желание идти вперед и превзойти самого себя. Как бы то ни было, я в обойме.

Виржини пишет новую главу в истории Chanel — такую же увлекательную, как при Карле, но другую и одновременно с этим очень близкую самой сути Дома. Мы знаем друг друга уже много лет, и наша с ней связь служит мне мощным мотиватором. Расскажу забавную историю. Помню, когда Карл был еще жив, я спрашивал Виржини: «Думаешь, Карлу это понравится? Как думаешь, это то, чего он хочет?». Больше не проходит и дня, чтобы я не думал о нем. И теперь, не знаю, осознанно или нет, я, наоборот, мысленно спрашиваю Карла: «Как думаешь, Виржини это понравится? Это близко ее видению современного Chanel?» На многие вопросы я не получаю ответа, но сам факт того, что я интересуюсь его мнением, возможно, помогает мне самостоятельно прийти к верному решению.

В своем романе «Леопард» Джузеппе Томази ди Лампедуза писал: «Чтобы все оставалось на своих местах, необходимы постоянные перемены».

Карл Лагерфельд и Виржини Виар на показе Chanel весна-лето 2019 в Париже, октябрь 2018

© Pascal Le Segretain

Оставьте комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *